Boogie nights 2005 и огурцы

31 декабря мы пошли в магазин. Оливье у нас не было, идею приготовить его прямо в комнате канцелярским ножом, решили даже не рассматривать.

В качестве альтернативы, чтобы было куда падать мордой, а у нас все пианино было заставлено разнообразным бухлом — был картофельный салат. Пару бутылок из арсенала, в конце лагеря пришлось дарить преподам, чтобы не везти обратно.

В магазине Вова заметил 5 литровую банку маринованных огурцов:

— Какой же новый год без огурцов? И чего тут есть, я доем если что утром…

Отговорить его мы не смогли. Это был единственный раз, когда Вова обещал мне что-то доесть и соврал. Вова, конечно же, соврал, но кто же знал, что воняют эти огурчики знатно, не сказать, что мерзко, но за сутки этот запах въедается даже в кирпичные стены. Это при полной несъедобности самих огурцов.

Мы решили, что можно баночку выставить в коридор – ведь ставят же люди кеды перед дверью, а у нас будут огурцы. Простояли они там пару часов, и аромат разнесся по всему зданию.

К нам начали заглядывать финны, жившие на других этажах, спросить не наша ли баночка воняет. Мы сначала оправдывались, но оказалось они просили разрешения угоститься, им нравится и вкус и запах этих огурцов.

— кушайте, все равно выбрасывать.

В итоге за час огурцы исчезли и кто-то даже баночку в мусор за нас отнес. А мы перестали удивляться, что еда в лагере не очень съедобная, этот факт отмечали и преподаватели, а других иностранцев там не было.

Развод с Апо

На swingfest 2010, где наша тусовочка впервые столкнулась с бурлеском. Как раз после этого кабаре, мы с Ксюшей решили «остаться друзьями» — после пары лет совместного преподавания.

Это правда было сложное, даже те, кто ходил только на буги, которые я вел один, считали ее своим преподом.

Все наши ученики собрались и устроили нам divorce party.

Поезд в Калининград

На очередном турнире Антону Праныку вручили мобильник за первое место. Это была здоровенна дура, а зарядка была еще больше. В Калининграде вовсе еще не было сотовой связи, и Антон подарил его Ксении. У Вовы тогда уже был телефон.

Собираясь на соревнования в Калининград, Вова и Ксюша договорились встретиться на Комсомольской в центре зала, не уточнив на которой из них.

Володя несколько раз менял билеты, по настоянию Ксении, которая решила не брать с собой телефон, зарядка заняла бы пол чемодана. Поэтому, приехав на вокзал, он не смог ей дозвониться.

Оба долго бегали по вокзалу, как-то они не точно место встречи обозначили, в итоге встретились уже у вагона. Где начали орать друг на друга, выясняя кто тут дурак.

Под эти крики поезд тихонечко тронулся. Проводница еще долго высовывалась из двери.

Поругавшись еще немного на опустевшей платформе, они пошли покупать новые билеты, теперь уже на самый неудобный поезд, а тетеньки в кассах уже помнили Ишимова.

Опыт переводчика

В Ярославле на мастерклассах Хассе и Мари (в 2002) я не собирался брать уроки, просто зашел посмотреть.

Там был нанятый переводчик, который пытался переводить слово «Kick» как удар ногой, а на слове «bounce» он начал перезагружаться.

Хассе и Мари уже научились делать паузы для перевода и каждый раз смотрели на меня, поскольку вчера в Москве переводил я, а когда мальчик-переводчик говорил, что-то типа: «не делайте вот так, лучше вот так» и сам пытался что-то показывать. У всех случилась паника.

Я пробовал подсказывать, но в итоге он свалил. И до конца ивента я так и остался переводчиком.

Вообще забавная штука, переводить танцоров сложно потому что нет глоссария.

Месяц работы на Herrang Dance Camp

Как-то Ленарт сказал Ишимову, что ищет рабочих на стройку — я решил поехать. У парома меня встретила Фатима Тефаи, словами: «So this is you? Finally, I glue the face with the name!»

Моим напарником был Айгарс — вообще-то он виолончелист, но иногда «отдыхает от инструмента», он латыш, но давно живет в Швеции. В первую пятницу совместной работы мы пошли в его любимый паб — Мёвиц, назван в честь ирландского скрипача, спившегося в Стокгольме. Там я увидел, что шведы пьют сильно больше русских. И узнал, что по пятницам можно курить в метро — полицейским лень всех останавливать.
С бухлом у них там вообще сложно, его можно купить только в специальных магазинах с 9 до 7 и стоит очень дорого.

Если выйти из станции Гамластон не в город, а к пирсу, то там можно встретить толпу гастарбайтеров из восточной Европы, которые пьют крепкое пиво потому, что туда полицейские почти не ходят, и если что, можно в море покидать банки.

Идем мы по переходу в метро, сидит мужик, играет на баяне. Айгарс ему:

— Привет, Миш, как дела?
— Нормально.
— Это польский? — спрашиваю я
— Русский, ты чего? Миша из Минска
— Привет, старик! Как жизнь? — кричит уличный гитарист
— Тоже наш?
— Ага из Дублина
— А почему по русски?
— он играет на улице — пришлось выучить

Ленарт обычно заглядывал в студию, где мы делали ремонт, по дороге в библиотеку, куда он ездил на велике, чтобы споконо почитать, дома ему постоянно звонят. Однажды он забыл ключи и звонил из соседненго кафе, чтобы я его впустил — у него не было мобильного телефона. Пару раз он приезжал на маленькой красной реношке, а однажды на грузовичке, чтобы вывезти строительный мусор.

— I’m muster of garbage! — приветствовал он нас.

Моим боссом был Эдди Сальгадо — манки босс из Херранга — тоже очень интереснй персонаж.

Оказалось, что в канун рождества в 7 вечера закрывается все, что не пренадлежит сирийцам, еда дома закончилась пришлось пробовать бургеры у какого-то араба через дорогу.

Удивительная штука совершенно мертвый город — никого, даже полиции нет на улицах.

Откуда взялись байки

Как-то мы сидели в Буффе, перед входом на второй этаж. На третьем тогда была база Камеди клаба.

Барышни обсуждали какое-то кабаре, а я им мешал рассказывая что-то смешное про Ишимова, Крючкова, Федора, Ленарта и прочих. Все ржали конями. И кто-то сказал:

— Нам нечем паузы заполнять между номерами. Может, Митяя посадить на стул и он будет рассказывать эти свои «байки»?

Тогда стал записывать эти байки — читавшим нравилось.