Мне всегда нравились парные танцы больше, чем соло. Запоминать джазовые рутину до сих пор не просто, Shim Sham был одной из первых и я долго не мог его запомнить целиком: то одно забуду, то другое.

Но выучил его в итоге за час!

У меня был вынужденный перерыв в танцах, и я постепенно начал к ним возвращаться. И вот Ишимов мне говорит, проведи завтра урок по Shim Shamу!?

Я ему: Володя, ты что? Я ж его не помню, да и музыки у меня нет.

А он такой: вот диск с музыкой, а вот видео – посмотришь и выучишь, делов-то. А Лена тебе поможет.

Уроков было несколько – это был курс. Лена слилась за пару часов до первого из них, по какой-то очень уважительной причине. В итоге я посмотрел видео на работе и поехал в студию.

Как ни странно, даже шпаргалка на бумажке не очень пригодилась. Танцуя его я все ещё иногда что-то забывал, понадобилось ещё несколько уроков провести, чтобы совсем все запомнить.

После одного из уроков того волшебного курса мы разговорились с каким-то дяденькой по дороге к метро, он водил свою дочь на буги, и вот решил сам тоже попробовать.

И вот ведь ЁПРСТ, оказался потом Мишей Постолитом!

31 декабря мы пошли в магазин. Оливье у нас не было, идею приготовить его прямо в комнате канцелярским ножом, решили даже не рассматривать.

В качестве альтернативы, чтобы было куда падать мордой, а у нас все пианино было заставлено разнообразным бухлом — был картофельный салат. Пару бутылок из арсенала, в конце лагеря пришлось дарить преподам, чтобы не везти обратно.

В магазине Вова заметил 5 литровую банку маринованных огурцов:

— Какой же новый год без огурцов? И чего тут есть, я доем если что утром…

Отговорить его мы не смогли. Это был единственный раз, когда Вова обещал мне что-то доесть и соврал. Вова, конечно же, соврал, но кто же знал, что воняют эти огурчики знатно, не сказать, что мерзко, но за сутки этот запах въедается даже в кирпичные стены. Это при полной несъедобности самих огурцов.

Мы решили, что можно баночку выставить в коридор – ведь ставят же люди кеды перед дверью, а у нас будут огурцы. Простояли они там пару часов, и аромат разнесся по всему зданию.

К нам начали заглядывать финны, жившие на других этажах, спросить не наша ли баночка воняет. Мы сначала оправдывались, но оказалось они просили разрешения угоститься, им нравится и вкус и запах этих огурцов.

— кушайте, все равно выбрасывать.

В итоге за час огурцы исчезли и кто-то даже баночку в мусор за нас отнес. А мы перестали удивляться, что еда в лагере не очень съедобная, этот факт отмечали и преподаватели, а других иностранцев там не было.

Как-то Ленарт сказал Ишимову, что ищет рабочих на стройку — я решил поехать. У парома меня встретила Фатима Тефаи, словами: “So this is you? Finally, I glue the face with the name!”

Моим напарником был Айгарс — вообще-то он виолончелист, но иногда «отдыхает от инструмента», он латыш, но давно живет в Швеции. В первую пятницу совместной работы мы пошли в его любимый паб — Мёвиц, назван в честь ирландского скрипача, спившегося в Стокгольме. Там я увидел, что шведы пьют сильно больше русских. И узнал, что по пятницам можно курить в метро — полицейским лень всех останавливать.
С бухлом у них там вообще сложно, его можно купить только в специальных магазинах с 9 до 7 и стоит очень дорого.

Если выйти из станции Гамластон не в город, а к пирсу, то там можно встретить толпу гастарбайтеров из восточной Европы, которые пьют крепкое пиво потому, что туда полицейские почти не ходят, и если что, можно в море покидать банки.

Идем мы по переходу в метро, сидит мужик, играет на баяне. Айгарс ему:

— Привет, Миш, как дела?
— Нормально.
— Это польский? — спрашиваю я
— Русский, ты чего? Миша из Минска
— Привет, старик! Как жизнь? — кричит уличный гитарист
— Тоже наш?
— Ага из Дублина
— А почему по русски?
— он играет на улице — пришлось выучить

Ленарт обычно заглядывал в студию, где мы делали ремонт, по дороге в библиотеку, куда он ездил на велике, чтобы споконо почитать, дома ему постоянно звонят. Однажды он забыл ключи и звонил из соседненго кафе, чтобы я его впустил — у него не было мобильного телефона. Пару раз он приезжал на маленькой красной реношке, а однажды на грузовичке, чтобы вывезти строительный мусор.

— I’m muster of garbage! — приветствовал он нас.

Моим боссом был Эдди Сальгадо — манки босс из Херранга — тоже очень интереснй персонаж.

Оказалось, что в канун рождества в 7 вечера закрывается все, что не пренадлежит сирийцам, еда дома закончилась пришлось пробовать бургеры у какого-то араба через дорогу.

Удивительная штука совершенно мертвый город — никого, даже полиции нет на улицах.

Ленарт, Фатима, Хассе и Мари, вели мастерклассы в Москве, а потом в Ярославле. Фатима очень хотела на Арбат. Там было минус 20, Хассе и Мари уставшие и голодные никак не могли понять, зачем мы тут. Фатима была сильно растеряна, в ее воспоминаниях детства Арбат был прекрасен. Но тут до нее дошло:

— тогда же лето было, поэтому было прикольно, художники, музыканты…
— Ура — сказал Хассе — пошли есть?!

И мы понеслись в Макдональдс. Слыша, что мы говорим по английски продавцы русских сувениров, сделанных в Китае, почему-то по русски предлагали их купить. У дверей Макдональдса Ленарт сказал, что не может поддерживать компаию с такой репутацией, и они с Фатимой пошли в Дом Книги, где он купил себе книжку на русском.

У кассы я сказал, что есть не хочу, попросил Володю взять мне кофе и пошел занимать столик, ко мне быстро присоединились Хассе и Мари, когда Ишимов пришел с горой еды на подносе, они спросили:

— ты передумал про только кофе?
— Вот это тебе — поставил Вова мой стаканчик. — А это мой завтрак.
— Это все тебе, Владимир? Он правда это съест или какая-то шутка?

Когда володя доел всю эту горку, Хасик проверил все коробочки, стаканчики и фантики:

— И правда все съел!

На очередном турнире Антону Праныку вручили мобильник за первое место. Это была здоровенна дура, а зарядка была еще больше. В Калининграде вовсе еще не было сотовой связи, и Антон подарил его Ксении. У Вовы тогда уже был телефон.

Собираясь на соревнования в Калининград, Вова и Ксюша договорились встретиться на Комсомольской в центре зала, не уточнив на которой из них.

Володя несколько раз менял билеты, по настоянию Ксении, которая решила не брать с собой телефон, зарядка заняла бы пол чемодана. Поэтому, приехав на вокзал, он не смог ей дозвониться.

Оба долго бегали по вокзалу, как-то они не точно место встречи обозначили, в итоге встретились уже у вагона. Где начали орать друг на друга, выясняя кто тут дурак.

Под эти крики поезд тихонечко тронулся. Проводница еще долго высовывалась из двери.

Поругавшись еще немного на опустевшей платформе, они пошли покупать новые билеты, теперь уже на самый неудобный поезд, а тетеньки в кассах уже помнили Ишимова.

В Ярославле после мастер классов Ленарта, Фатимы, Хассе и Мари за ужином девочки: Мари и Фатима, сказали, что «Рябина на коньяке» — девочковая водка.

Ленарт старательно делал вид, что пьет водку и ест мясо.

Фатима социализировалась, как могла, и ходила курить на лестницу, где говорила по-русски, оказалось, что в школе она учила русский, как иностранный.

Когда почти все разошлись спать, Хассе ловким движением сожрал все, что было на моей тарелке, а потом еще более ловким движением собрал со стола все недопитые рюмки и допил.

Далее следовала немая сцена, первым очнулся Володя, который держал в руках бутылку водки (закрытую, кстати):

— Еще?
— Нет! чистить зубы и спать!

Пока Хассе чистил зубы, они с Машей делали это долго, речь зашла про мороз и кальсоны.

Ленарт тогда очень странно одевался, московские менты принимали его за бомжа. Кто-то предложил проверить какие у него кальсоны.

Все подскочили смотреть.

Ленарт уже лежал в кровати и читал, мы ему объяснили, чего хотим. Он спокойно откинул одеяло, и оказалось, что кальсоны у него сильно приличнее всей остальной одежды.

Видя некоторое расстройство на лицах, сказал:

— Хассе чемпион по кальсонам!

Толпа ломанулась в ванную.

Не вынимая щетки изо рта и не выходя из образа, Хассе снял свои на заказ сшитые зимние штаны и оказался в рваных трико со штрипками вницу, у меня даже дедушка такие не носил.

В таком виде он вышел на кухню, чтобы его было лучше видно, и продолжил процесс чистки зубов.

По дороге с очередного турнира решили купить еды, в магаз заходят 4 мужика: один ростом с Бельмондо, но косая сажень в плечах, второй пропорционально увеличен до почти двух метрового роста, Ишимов, Крючков и Влад Кузнецов как пример людей относительно нормального размера.

Магазин очень маленький — делегация занимает его весь.Они сначала между собой спорят, что лучше брать, а потом уже к обращаются к тете за прилавком:

— Простите, а… вот этого сыра у вас килограмм будет.
— Сыр весь на витрине…
— Да? Ну, ладно – тогда давайте!
— Чего?
— Сыр!
— Какой?
— Что какой? Весь на витрине? Весь давайте!

Продавщица меняет цвет лица как хамелеон в калейдоскопе:

— Может, колбаски еще возьмете? — Мужики явно не похожи на мышей, а самый тощий в очках тычет пальцем в витрину:
— Хочу МЯСА! МЯСА хочу!
— Ну, давайте, видимо тоже всю колбасу и мясо! Все на витрине, да?
— Кроме вон той, не нравится она мне что-то.
— А, водка у вас, я надеюсь не вся на витрине?
— Нет! Водка еще есть! – торжественно.
— Тогда восемь, вон той!
— Бери десять, Яша, бежать еще раз будет некому.
— Ладно, давайте 10.
— А ее всего семь.
— Вот блин, дайте тогда вон той три – и к коллективу – а вино какое берем?
— Да, и дайте уже ему мяса, оно хоть свежее?
— Так вина красного вон того пять, и белого того
— Пять?
— Нет, красного лучше семь.
— Давай эту дрянь брать не будем, возьмем восемь вот того вина, нам же еще пива надо взять…

В таком же режиме еще что-то набирают. Тетке кажется, что это первое апреля, поэтому сложив все в пакеты она их ставит вниз со своей стороны — и озвучивает сумму. Увидев бумажники в руках, успокаивается, но тот, что хотел мяса вдруг:

— Мы к чаю ничего не взяли!
— Вова — какой на* чай, никто не будет чай, успокойся, водки 10 бутылок.
— А я буду, как же без чая, дайте вон тот торт.
— Вы чего меня разыгрываете? — орет тетя.
— Так, дайте ему торт! И сколько там вместе с тортом? Вот удостоверение — налоговая, хотите завтра зайду к начальству?
— Выходя из магаза они понимают, что витрины и полки пустые, и на пороге, какому-то мужику радостно сообщают.
— Там нет ничего…

Мужик не верит, не смотря на размеры звенящих пакетов.

— И, правда, ничего нету — пустые полки! — вздыхает, тут же выходя….

Как-то, перед очередным турниром в Иваново, идем мы от вокзала ко мне, и Ксения говорит:

— давай я познакомлю тебя со своей любимой ученицей — это Бейлис! Она на самом деле Оля, но это не важно.

Прозвище придумал Гамми, на самом деле он Дима, он тогда тоже шел с нами, а прозвище получил за то, что много жевал жвачку. Однажды придя в «Полнолуние», когда это был рокабили бар, Гамми заметил интересную девушку, читающую книжку, сидя на кубике, в то время как все вокруг скакали под рокабили, а на часах уже давно за полночь. Интерьер полнолуния тогда был странным.

Он удивился и пошел знакомится:

— Привет. Можно тебя угостить?
— Я пью только Bailey’s

Учитывая сколько тогда стоила порция белиса — это явно был отказ, на который Гамми сказал:

— Я буду звать тебя Бейлис.

Оля в итоге привела его к Вове на буги, где он рассказал всем эту историю, а открыв свой клуб, она перестала отзываться на это прозвище, но продолжила много читать.

Еще все шутили про Олю и джинсы Бейлис… были тогда такие…

Как-то я приезжал в Москву по делам. Мы встретились с Ишимовым, потом он поехал та тренировку, а я с Ксюшей к ней в гости. Потом мы встретились с Володей и поехали в какой-то кабак на вечеринку.

По дороге Вова рассказал, что он уснул на тренировке. Это было занятие по рок-н-роллу с одной детской парой. Он включил бумбокс, дал детям задание и чтобы удобнее было смотреть — сел на стул.

— просыпаюсь над ухом орет музыка, а дети такие удивленно смотрят.

— вот, видите, стало лучше получаться, давайте теперь поделаем другое упражнение.

Как-то Игорь и Марина, когда только начали вместе танцевать, меня спросили как я научился делать буги бейсик. Дело было на Шверника, когда мы тренировались в бывшем детском саду.

Я приехал пораньше, у Володи закончилась детская группа, мы сходили за едой в магаз. Пока Вова доедал, он тогда ел сильно больше меня, я начал разминаться, и делать бейсик. А он переодически что-то советовал. Потом он стал засыпать и просыпаясь что-то еще говорил.

За 40 минут Вовиного сна я научился большему, чем за предыдущие года 4.

Однажды в Иваново мы решили, что нам жаль, что москвичи после соревнований уходят бухать без нас в гостиницу.

Я тогда жил в большой квартире, и предложил Ишимову в следующий раз остановится у меня, он как-то недоверчиво сказал:

— Посмотрим!

Накануне турнира, я ему позвонил, узнал на каком из двух поездов они приезжают, вынес мебель из своей комнаты, на полу расстелил матрацы, а на кухне расставил лавочки и табуретки.

Приехало тогда 17 человек всего навсего, Ксения сказала, что в комнате все эти люди не поместятся.

Но оказалось, что спать хотят всего человек 5, остальные сидели на кухне и общались, пили чай или просто читали книжки.

После турнира к гостям примкнули местные, и около 5 утра мы произвели перекличку: на кухне было человек 30, посчитали спящих и вышло всего 43.

Потом такие пьянки стали традицией.

В самом начале Moscow Swing Festival 2002, когда мы наконец добрались до зала, Хассе и Мари просто рухнули на стулья. На Арбат, где мы гуляли по настоянию Фатимы, они приехали из аэропорта, отдав чемоданы хостившей их барышне.

Сидели они ровно напротив часов, и когда стрелка перещелкнула ровно на одну минуту позже начала урока — как ошпаренные подскочили — и я не видел такого урока ни до, ни после — какой-то невероятный поток энергии.

В перерывах они снова падали на стулья.

Я уже не помню, что именно они там давали, хотя меня попросили переводить. В качестве фирменного знака у них был разговор на-шведском. Они разбегались в разные концы зала, как будто не специально, хотя до этого могли стоять рядом, и громко что-то обсуждали — было очень смешно.

Каждый раз, выключая музыку, Хассе орал:

«BETTER! MUCH-MUCH BETTER!»

А перед этим у обоих могло читаться на лицах: «нет, блин, все же что-то не то».

Однажды в Иваново вечеринка после соревнований проходила в каком-то баре, и у нас был перерыв чтобы зайти домой.

Решили вызвать такси. Узнали номер, и Сережа Крючков стал звонить.

До изобретения GPS таксисты ориентировались по названиям кабаков. В моем доме был был бар — Зажигалка, а вечеринка была в баре, который все называли Устрица, правильное название никто не помнил.

Короче, такой разговор:
— нам надо 4 машины! Едем от бара зажигалка в бар устрица!
— Моя фамилия Крючков.
— Номер телефона …

Сцена в Устрице.
— Нам 4 машины к бару устрица!
— В бар Зажигалка
— Крючков
— номер…

Утром, после завтрака.
— Здравствуйте. 4 машины к бару Зажигалка.
— Да! Моя фамилия Крючков.
— Да! Это мой номер.
— НЕТ! не в устрицу — на автовокзал.

Кажется, это был последний турнир по буги в Иваново. И кажется, я сам приезжал на него уже из Москвы. И тогда после Устрицы Вова, запивая торт чаем, сказал: “Дурацкий вышел турнир, зря придумали эту Устрицу, все впечатление насмарку. Надо было сразу всем сюда ехать, как обычно.”

У Хасе был день рождения в первый день фестиваля Moscow Swing Festival 2002. Пока они с Мари переодевались, мы накрыли стол, прямо в зале.

Именник оказался фанатом пива, и Саша Шаханов подарил ему бутылок 10 разных сортов русского пива. Сам он пиво не пьет, просто зашел в магазин и собрал коллекцию.
Хассе тут же начал пробовать.

Девочкам налили шампанское, Мари вручили стаканчик и конфету, Хассе стаканчик с водкой и огурец. Тут Мари говорит:

— Это у него ВОДКА? А мне?

Кто-то попытался забрать у нее конфету и шампанское, но она не отдала. Стоит такая с двумя стаканами, конфетой и огурцом.

— Мари, утром плохо будет, не надо смешивать!
— Нормально, я так всегда делаю!

Говорят, что чем больше вопросов задают ученики на уроке – тем лучше. Если они вообще не задают вопросов – значит им не понятно абсолютно все, а не наоборот.

Каким бы глупым ни казался вопрос, его надо задать. Возможно ваш сосед как раз тоже стесняется его задать. Даже если вам кажется, что он не по теме занятия – прост спросите.

Когда мне задают правда интересный вопрос, я говорю, что у нас тут “Вопрос из России”

В своем первом Херранге я попал на урок волшебной пары Rob & Diane VanHarren, баланс был не в нашу пользу и они решили давать соло джаз, по которому тогда не было отдельных треков и это была такая “палочка выручалочка” при плохом балансе в группе.

Короче, они стали давать Tranky Doo. То есть, это я сейчас понимаю какая это была рутинка, а тогда я названия не запомнил и вообще не понял важности момента.

Меня тогда еще в Shim Sham не давало покоя это начало на восемь. Думаю, надо спросить! У нас никто не может внятно ответить, все делают умное лицо и несут что-то мутное, кажется, что и сами не понимают. А тут американцы, а она еще и не особо белая, точно должны знать. И я спросил.

Роб такой: “ты откуда вообще?” “Из России” – говорю. Нас тогда мало было в лагере, он обрадовался и говорит на весь шатер: “тут у нас хороший вопрос из России! Скорее всего, вы все хотели это знать.”

В общем, он долго говорил, а ответ сводился к мысли, что просто так надо, делай потом сам поймешь. Кажется, что-то было про музыку еще, но мне тогда показалось, что не она для него главная в этом вопросе.

Ответ на вопрос он начал с того, что есть великие танцоры, как Френки Меннинг, которые круто танцуют, но плохо объясняют. А он великий препод – может все объяснить.

Когда он закончил, Даяна говорит: а ты видел, что когда ты назвал Френки плохим преподом, он сидел вон там на лавочке?
Роб немного смутился и даже напугался, и спрашивает, а что сделал Френки. Жена ему рассказала:

Сначала он заржал, а потом подошел послушать твой умный ответ, снова посмеялся и ушел куда-то.

На этот турнир в Иваново приехали все свои, кажется не было никого из новичков.

Сережа рассматривает фоточки на стене: «Эх, это ж когда было-то?» — философски опираясь на полочку…

Полочка оказалась плохо закреплена, а на матрас ровно под ней села Сережина (тогдашняя) жена.

Лампа дневного света, прикрепленная к полке трескается, Серега успевает поймать саму полку, а откуда летят осколки понять не может — на полке ничего не было.

Серегу барышни утаскивают на кухню, кто-то кидается собирать осколки. Но семейный скандал продолжается:

Стоя посреди комнаты Лена кричит:
— Да, я-то вообще молчу! Вот стою и молчу!

Тут появляется не понятно откуда Ишимов, который все пропустил, и со свойственной ему экспрессией:

— А чего она так молчит, что я из курилки слышу?

Это был один из РЛС в Велегоже, захожу утром в штаб, а там Винчесо кому-то из преподов рассказывает историю. Вчера у меня был интересный «калчарал-экспириенс» связанный с туалетом за стенкой.

Кто бывал — знает, про туалет типа сортир в главном корпусе, а в тот год он еще и засорялся и ломался как-то особенно часто.

Захожу – говорит Винчи, – во время вечеринки в туалет, а там вода почти от порога на полу, ну, то есть, я хочу думать, что это вода…

В общем, со всеми этими мыслями… я жалею, что размеры не позволяют закинуть, как спиннинг.

Боясь замочить брюки, придерживаю их руками, и подсознательно пытаясь сократить площадь контакта с тем, что на полу, иду на самых кончиках пальцев.

Так же балансируя на носочках и придерживая штанины, расстегиваю и достаю, только я начал — за спиной дикий хохот.

Оглядываюсь, продолжая балансировать, а там Реми, Маркус, Фрида и еще кто-то. У Реми в руках телефон, которым он меня снимает.

Старясь не смеяться, поворачиваюсь обратно, чтобы убедиться, что не попадаю себе на штаны, и вижу, что между ног у меня пролезает рука Реми с телефоном, и камера направлена вверх.

На swingfest 2010, где наша тусовочка впервые столкнулась с бурлеском. Как раз после этого кабаре, мы с Ксюшей решили “остаться друзьями” – после пары лет совместного преподавания.

Это правда было сложное, даже те, кто ходил только на буги, которые я вел один, считали ее своим преподом.

Все наши ученики собрались и устроили нам divorce party.

Когда-то на 9 мая мы всем Танцклассом ходили на пикник. Большой таннцласс – это был акробатический рок-н-ролл, бугеров было мало, а линди вообще почти никто не танцевал.

Часто возникали споры на тему музыки. Рок-н-ролльщики включали страшную попсу, и жаловались, что их тошнит от рок-н-ролла.

Наши недоумевали, как же мы слушаем ее и на работе, и дома, и в дороге, и на занятиях и на вечеринках – и не тошнит?

Когда свинговый танцкласс начал самостоятельно выбираться на пикник, и к нам присоединялись иногда только самые старые тренеры из нашей второй половины – никого не тошнило от правильной музыки.

Вообще странное явление, когда танец не от музыки, когда танцору все равно под какую музыку танцевать…

Будучи бегинером пошил я себе костюм: красные брюки и жилетка. А Ишимов тогда танцевал в оранжевом, пиджаке. В свете ДК-овских софитов в Иванове — это был один какой-то розовый цвет. Зрители нас путали:

— ого! Как Митяй научился – в полуфинал прошел.

Оказался это был Вова.

Захожу в раздевалку участников, а там Ксения без юбки, и говорит:

— Вова, если я буду завязывать тебе галстук, то не успею надеть юбку.

Тут я вижу, что Вова и правда там, и он держит в руках новый галстук. В общем, я предложил завязать, с трудом оторвав взгляд от Ксении.

— А ты умеешь? Круто! Давай!
— Нас, говорят, путают с тобой — начинаю поддерживать беседу.
— Да! Я и сам нас путаю сегодня
— Как это?

Володя и Ксения зашли в зал, во время каких-то отборов, а я в своем красном костюме был на сцене, и Ксения такая говорит:

— Володя, смотри — ты танцуешь!
— ой и правда я. Знаешь, как будто свое видео смотрю, старое…

Так с галстуком и наше знакомство с Володей и Ксюшей завязалось. А видео мне потом Метельский показал — правда очень похожи.

Какие-то московские соревнования, возможно — кубок Спартака. Толстый и кудрявый ведущий с длинными волосами, видимо, когда-то занимался рок-н-роллом — всех хорошо знал. Стою общаюсь со знакомыми, подходит он и меня спрашивает:

— а ты чего не танцуешь?
— партнерши нету…
— так вон же она сидит.
— это не моя — это ж Вовина.

Чувак перезагружается, понимает, что обознался, видя Вову в другом углу зала, и со словами: “какая разница-то!” — дефилирует вон.

Однажды, после очередного Ивановского турнира, Ишимов пошел проводить барышню, а консьержка внизу приняла его за меня, когда он возвращался.
***
Пошел встречать москвичей, а барышня осталась досыпать, потом рассказывает:
— Ты такой заходишь, в странной кепке и говоришь: “привет” — а голос тоже странный.

Утром, часа в два дня, сидим у меня на кухне. Всем интересно, с кем спит ишимов в кладовке под детским одеялом. Тут он появляется, барышня держит его за ручку. С этой самой барышне, пару месяцев назад мы в Ярославле тоже спали под детским одеялом у Ореховых дома — немая сцена…

Несколько лет подряд не сговариваясь мы с Вовой стриглись одинаково, что добавляло нам сходства. И ксения сделала мне майку с надписью “Я НЕ ИШИМОВ”.

Метро Алтуфьево, на улице противная погода и темно. Жду автобус до РЛС.

Ко мне подходит приличная с виду тетенька в шубке с капюшоном, и здоровается, уверенно так, и спрашивает:
— В лагерь?
— да — говорю — а вы откуда?
— Крючковские мы.
— Ясно.

Годика через три, сидим в Буффе на лесенке с ней же, одета она как все танцоры тогда, кедики и джинсики с маечкой.

Заходят две барышни одетые как она тогда в Алтуфьево, спрашивают Ишимова. Его нет, поэтому деньги за РЛС они сдают той самой барышне, она уже директор лагеря. Барышни уходят.

— Вот все же не понимаю я, что такие вот барышни тут делают? Шмотки все дизайнерские, косметика и парфюм очень крутые. Зачем им все эти танцы…

Барышни были наши с девочкой Леной первые ученицы.

PS: Просто оставлю это здесь…

Как тесна столица, тут живет 150 человек, которые делают вид, что их 15 миллионов.

После очередного занятия подходит ко мне барышня и спрашивает: ты сегодня фотку в фб выкладывал, это твоя дочка?

— А как зовут? А маму ее зовут…
— Ну, да…
— А вы у нас дома были, помнишь?

Возможно, не смог забыть, потому что это был поселок художников: довольно большой частный сектор среди Москвы. Альфия Чупыркина как-то жаловалась, что ее называют Дашина мама. Пока прикольно быть узнанным благодаря дочери.

31 декабря мы пошли в магазин. Оливье у нас не было, идею приготовить его прямо в комнате канцелярским ножом, решили даже не рассматривать. В качестве альтернативы, куда падать мордой, а у нас все пианино было заставлено разнообразным бухлом — был картофельный салат.

Пару бутылок с рояля, в конце лагеря, кстати, пришлось дарить преподам, чтобы не везти обратно – не осилили.

В магазине Вова заметил 5 литровую банку маринованных огурцов: “Какой же новый год без огурцов? И чего тут есть, я доем если что утром” – Отговорить его мы не смогли.

Это был единственный раз, когда Вова обещал мне что-то доесть и соврал, но кто же знал, что воняют эти огурчики знатно, не сказать, что мерзко, но за сутки этот запах въедается даже в кирпичные стены. Это при полной несъедобности самих огурцов.

Мы решили, что можно баночку выставить в коридор – ведь ставят же люди кеды перед дверью, а у нас будут огурцы. Простояли они там пару часов, и аромат разнесся по всему зданию. К нам начали заглядывать финны, жившие на других этажах, спросить не наша ли баночка воняет. Мы сначала оправдывались, но оказалось они просили разрешения угоститься, им нравится и вкус и запах этих огурцов: “кушайте, все равно выбрасывать”.

В итоге за час огурцы исчезли и кто-то даже баночку в мусор за нас отнес. А мы перестали удивляться, что еда в лагере не очень съедобная. Это отмечали и преподаватели, а других иностранцев там не было.

Как-то в Иваново по дороге от вокзала ко мне, Лена Гудникова говорит: “Митяй, это моя подруга Надя! Ты, говорят, не нашел партнершу – вот я тебе привезла!”

Когда я переехал в Москву узнал, что ее называют: «Надя попа сердечком» или просто «Надя с попой». Попа у нее правда была весьма привлекающая внимание.

Вместе мы ездили автостопом в Питер на самый первый SwingFest в 2002. Как-то пили мы чай, и выяснили, что у обоих нет денег на поездку, но я проболтался, что ездил автостопом в Herrang, и она убедила меня поехать вместе с ней в Питер на SwingFest автостопом.

Свинг-фест тогда делала Катя Авласевич. Из преподов там были Хассе и Мари — мои тогдашние кумиры, Ленарт и несколько Хотшотсов. Макса Шеремету тогда почти взяли в Harlem Hot Shots, но он решил, что они это из жалости и не поехал.

Поездка автостопом – это всегда отдельная история. Вот, например, нас везли два парня на «тазике». Надежда удивлялась всему, что видела и слышала. Например, шутка: “да, кофе как на трассе” в кафе. Тогда на трассе был только растворимый кофе, а на вкус, как горелый овес. С ними же мы увидели самую большую аварию, которую я когда-либо видел. По нашей полосе стояла колонна из примерно 10-15 КАМАЗов уже без кузовов и кабин, а перед ними стоял еще один, лицом к колонне, видимо и ставший причиной аварии. А на встречной полосе было еще столько же. Где-то в середине этой вереницы торчали колеса Газели. Проехали пару километров, водитель притормозил и повернувшись ко мне почему-то спросил: “Газель видел?” Я смог только кивнуть, а Надя такая: “какую газель?”

Сидим с другом разглядываем барышень в новой группе, там парочка подруг, очень примечательных. Тут появился еще один товарищ, Ксению начинает раздражать наше тихое ржание — мужиков в группе не хватает, и пока Максик не дошел до нас, она заставляет нас встать в круг.

В ротации доходит очередь первой барышни:
— Привет!
— Привет! Я — Ксения, а ВАС как зовут?
— Митяй.
— Митяй?
— Да.
— Смена партнеров!
— Привет.
— Здравствуйте. Я — Елена.
— Митяй.
— Вот прям так?
— Как?
— Сразу Митяй?
— эээ, а что?
— нет, нет…
— Смена партнеров!
— Спасибо.

Потом мы с Максом вышли покурить, а барышни сначала куда-то побежали, а потом остановились.

— А вы прямо тут курите?
— А где?.. В зале-то нельзя!
— Можно мы тоже
— Да.
— А мы не знали, что вы курите.
— Почему бы нет…
— Владимир, а вы тоже курите? Ооо! — Ишимов тогда курил.
— Что?
— Нет — нет…

Барышню главное удивить. Оказывается они прятались, чтобы никто не видел, что они курят.

Позже с одной из них я начал участвовать в соревнованиях, а потом и преподавать вместе. А спустя несколько лет начал преподавать со второй из них.

Примерно с тех пор меня на танцах все называют Митяй! До этого меня так называли только родители, а в не дома я был Димой или хотя бы Митей.

Накануне турнира для начинающих, мы сидели в гостях у одной милой барышни. Кто-то из девочек жаловался, что хочет выступить, но не с кем. И тут наша хозяйка говорит, что ей Илья предлагал, а она не согласилась. Тут девочки конечно закричали: “ты дура? Мы тут страдаем, а она отказывается.” На что Марина отвечала:

• Я занимаюсь для себя.
• Я не азартная.
• Я не амбициозная.
• Попытки самоутверждения….
• Я для себя…

Там был длинный список.

И что-то меня тогда понесло: “А Ишимов, значит, турнир для себя проводит? Тратит время, деньги на аренду Б2 — для себя. Все танцуют «для себя». Турнир часть процесса обучения”

Понимаю, что барышня может обидится, чувствую, как Лена пинает меня под столом и смотрит строго, но не могу остановиться: “Ты хорошо танцуешь, тебе жалко для других станцевать?”
И вдруг: “Так, мне же надеть нечего — у меня ничего такого нет…”

Ну дальше девочки по памяти рассказали Марине три варианта одежды, которая будет сочетаться с тем, что они видели на Илье: “Так! Звони уже ему — вдруг он передумал или еще кого-то нашел!”

• Позвонила.
• Не передумал.
• Выиграли турнир.

Не помню, какое это было событие, но видимо достаточно крупное, чтобы Постолит уже вернувшийся жить в Тулу, на него приехал.

И вот я пришёл, со всеми здороваюсь, вижу Мишу, и на радостях говорю: “Ух ты, ёпрст! Миша приехал!” точнее не успеваю это все сказать, он меня перебивает и получается диалог:
– Ухты, ЁПРСТ…
– ну, сколько раз говорить? Не Ёпрст, а По-сто-лит…

После первого турнира Самолет в Туле, мы завтракали с Юрой и Леной Скиба. Разговор почему-то зашел про название клуба. И Юра рассказал, что они долго штурмовали тему названия, было много разных идей, даже составили список вариантов.

Но Миша уехал по делам в Москву, и вот среди ночи звонок, Юран спросонья слышит, что Постолит звонит из метро, сквозь шум слышно с трудом:
– я придумал! Ё П Р С Т! или просто ёпрст в одно слово. Можно придумать расшифровку.
– Какое ёпрст, блин, время час ночи? — в голову Юре приходят менее цензурные слова…

Но потом все же приняли именно это название. Миша как-то даже сказал, что я почти соавтор, но скорее плохо выбритая муза!

Поскольку Миша стал лидером ламинат пати в Рождественском лагере, Федя как-то пошутил: Общество защиты Постолита, в лице Михаила Ламината.

Решил не редактировать…

Склероз однажды мне помог

После турнира в Б2, когда я с Голосовой занял 1 место в J&J, в раздевалке, где переодеваются мокрые после выступления под бешеный рокабилли участники появилась барышня неземной красоты, прекрасная, в прекрасном платье. Сейчас я не смогу описать это платье, более того, когда я увидел его на вешалке через год после этого – не узнал, но она была в нем просто божественно прекрасной. Она говорила поздравления, и не просто пригласила – а попросила потанцевать с ней. Она сделала жалобный взгляд, и трогательно произнесла: «А Вы – теперь, такая звезда, что и не потанцуете со мной?!»

Не знаю, что послужило причиной, но видимо все сразу, и удачный финальный танец, и то, что я еще не отошел от состояния “я на сцене”, и главное то, какая барышня и с каким взглядом стоит передо мной, и в каком она платье. Я только потом понял, что я сделал. А сделал я следующее. Я обнял барышню за плечи, как старого друга, и сказал с явной наигранностью: “Ну-у!!! ты же знаешь, как я тебя люблю!!!” И услышав свой голос, не поверил, что это мой. Барышня, явно удивилась еще больше меня, и произнесла, так же как и я, с театральной уверенностью в себе: ” Ну-у!!! теперь буду знать!!!”

Дальше мы танцевали бесконечные блюзы, и целовались на площадке, кто видел, пребывали в полном недоумении, особенно близкие знакомые, которые знали, что с барышней мы едва знакомы… Мы с ней потом долго и много танцевали. Но в тот вечер она, конечно, смущалась, что не умеет танцевать как Марина Голосова, но это ее неумение не могло сделать наш танец менее волшебным. А сейчас она несравнимо круче танцует. И я очень рад, что оказался тогда в самом начале ее танцевания… Снова сам себе завидую…

На выходе из клуба я, помог барышне одеваться, любое ее слово, переворачиваю в шутку, из которой явно понятно, что я очень хочу снять с нее платье. Честно говоря, хоть я и не пил практически в тот вечер, но, произнося каждую фразу, я оборачивался, чтобы проверить, я ли это сказал…

Уже на улице, я говорю, что мне безумно жаль, что нам наверняка не по пути дальше, и увидимся мы теперь только на тренировке. Дело в том, что если бы это происходило в Иваново, я бы не задумываясь, пошел провожать барышню до дома, ведь она была так прекрасна и так волшебно танцует и целуется, а в не знакомом и огромном городе я не был уверен, что смогу потом добраться до дома. Видимо для приличия она спросила, куда я еду. Я называю адрес, она поворачивается к своей подруге, и они начинают смеяться – им тоже на “баррикадную”. Как оказывается тесен мир…

В тот же вечер я еще раз удивил барышню и себя. Когда мы втроем подошли к подъезду, подруга, той самой волшебной красавицы в платье, ушла в подъезд, напомнив, что долго стоять на морозе в юбке – вредно для здоровья барышни. Мы же еще какое-то время постояли, а когда и Она сама вошла в подъезд, я еще один какое-то время постоял во дворе и пошел домой, где мы тогда жили с папой и Агафонычем (старым другом, он во многих “байках” есть)

Дома я нечаянно разбудил Агафоныча, он стал спрашивать как все прошло после его ухода из Б2, я коротко рассказал. Он, одобрительно кивая, говорит: «ну, завтра звони – погуляете…». И тут я понимаю, что не взял телефон, и, почти буквально, бьюсь головой об стол. Такого идиотизма Андрюха от меня не ожидал, но быстро сообразил, что ничего страшного. Барышню я увижу на тренировке. А она должна, как минимум удивиться и сама предложит записать ее номер. В конце концов, главное удивить барышню – а чем удивить не очень важно. Официальная версия почему не взял телефон была придумана такая: Я не часто начинаю ухаживания так кардинально, и решил, что оказавшись вдвоем с подругой, она все трезво оценит и обсудит и решит, что следующего раза быть не должно, но ведь на занятие-то она придет…

Совет помог – а взятый номер телефона помог не очень. Когда я все же собрался с мыслями и позвонил, то не знал что сказать. Как и о чем мы договорились, не понимаю, но прогулка была прекрасная и незабываемая, хотя сейчас уже ничего не помню, кроме вина и пруда. И потом было много незабываемых прогулок с вином из горлышка на патриарших, и много незабываемых танцев в самых разных местах…

Потом я часто бывал у нее в гостях, но главное, что она часто приходила в подвал, куда мы с папой и Агафонычем переехали. Она приходила с синими джазовками в белом мешочке, и просила поучить ее танцевать. Это все может показаться глупостью и банальностью, но я чувствовал, что я много круче какого-то там Мастера – ведь ко мне приходила не какая-то там барышня с цветочком, а незабываемая барышня не земной красоты с синими джазовками в белом мешочке! Мы и, правда, танцевали, там в подвале…

А однажды, мы пили вино с этой барышней и с Агафонычем и его девушкой, а сантехники оставили до вечера пол дома без отопления потому, что не хотели нас беспокоить, а в комнате, где мы сидели, хранились какие-то детали, необходимые для ремонта отопления.

Она частенько потом рассказывала, что я с ней индивидуально занимался, но не только я.

Однажды я пришел в садик на очередную тренировку пока еще с Надей Яковченко, а Семенихина подходит ко мне и спрашивает: «Митяй, а ты *** тренируешь?» я говорю, что нет, конечно, мол, негде, да и некогда, да и преподы у нее уже есть. На что Ксения отвечает: «Так поэтому у тебя губы синие???». На следующей же тренировке, я заметил, что Ишимов один ведет группу, а Ксень дает практически “индив”. Да и вообще, тренеры барышню стали выделять из общей группы, правда, иногда называли именем подруги, а иногда с подругой путали. Но оно и к лучшему, может быть, занимались-то в итоге с обеими…

Потом произошло еще много разных событий. Мы с папой поселились в съемной комнате на Пражской. Синие джазовки в белом мешочке износились…

Однажды, эта барышня сказала, что я тот благодаря кому она сейчас так здорово танцует. Не знаю насколько это объективно, но я считаю, что она та, благодаря кому я все еще живу в Москве, и так танцую. Благодаря ей я решился преподавать танцы. В общем, спасибо этой барышне, что слушала мои советы про танцы, и что давала свои советы, спасибо за невероятно прекрасные прогулки по Москве с вином из горлышка. И, наверное, даже за частые ссоры без причин вместо тренировок – спасибо…

Однажды в Иваново я зашел в ДК, где у нас были тренировки — узнать расписание после каникул. Почти весь основной состав клуба был в сборе. По модному все Эдвансеры и самые крутые из интермедов. Из бегинеров я был один, и было приятно, что они все меня помнят.

Метельский был занят, и его жена Лена развлекала народ. В какой-то момент парни куда-то разошлись и вокруг Лены остались одни девочки и я. Разговор плавно перешел на партнеров и на трюки, все тогда еще занимались рок-н-роллом. Девочки начали жаловаться на дохлоту партнеров.

— Летишь куда-нибудь и вниз смотришь там он еще или сломался уже.
— да, да — жуть вообще
— а когда трюк с вращением, там совсем страшно.
— а еще ведь не поймать может, когда прыгаешь

Тут Катя Авласевич подает голос: “А мне вот не страшно! Я даже не смотрю там ли, просто прыгаю, все равно поймает.” “Ну, тебе-то конечно, он просто руку выставит — уже поймал” – говорят девочки, Андрей, ее тогдашний партнер весил вдвое больше нее, но и он через год после этого разговора не смог поймать.

А Лена рассказала историю про мальчика тренажора.

Когда она сама начинала танцевать рок-н-ролл, к ним пришел здоровенный парень, метра два ростом, в плечах косая сажень. Его прозвали Тренажер, имя не помню — пусть будет Вася-Тренажер.

Он с первого же дня попал в продвинутую группу, поскольку мог сделать любой трюк с любой девочкой в любом темпе, а главное до любого места.

Когда надо было научить девочку правильно перехватывать руки, группироваться или что-то еще, звали Васю и просили остановиться на каком-то особом моменте, или просто покидать девочку, чтобы перестала бояться.

К первому Кубку мира по буги в Москве Володя купил себе обычный костюм — не танцевальный.

Все галстуки у него были завязаны, как для zoot suit, когда у брюк талия завышена. С обычными брюками выглядит очень странно. Мурашка сказала, что это ужасно, а Вова сказал, что все равно не умеет завязывать галстук. Я почему-то оказался рядом и перевязал. Оказалось, что это тот самый галстук, что я же и завязывал еще в деревне году так в 2000. Складки на нем так слежались, что наверное даже не отпарить уже.

В общем вышло еще хуже, и пришлось Вове идти без галстука.

В клубе Б2 были какие-то соревнования, после которых был еще и Джек-н-Джилл.

В финал мы прошли с Ксюшей Семенихиной, а Влад Кузнецов с Мариной Голосовой. И тут почему-то Ишимов предложил нам поменяться.

Мы с Мариной как-то обрадовались, когда оказались в паре, и начали обниматься. Главным судьей был Дима Тарасов, которы сказал на весь зал:

– Смотрите, как радуются! Зачем вообще это все надо было? Сразу бы их в пару – да и все!

Зал взрывается хохотом и аплодисментами. Финал судят зрители, первое место – наше.

Сразу после этого, прямо по дороге в раздевалку меня пригласила потанцевать барышня, я очень неожиданным образом выразил свое согласие. В итоге “танцевали” мы потом много и долго… года два или три…

Оказывается Мурринка написала очень мимими пост в ЖЖ в тот вечер.

Когда-то, до появления литовцев, на русской кухне в Herrsng Dance Camp и правда было много русских. Особенно много наших там было во время блюзнайтов, сложно сказать почему они все были не в зале. Так вот, заходит на кухню барышня, которая впервые в Херанге:

— Это кошмар! Я все понимаю, но, какой-то престарелый извращенец, так об меня терся, он просто мастурбировал. Так противно, хоть в сауну иди! Дайте водки!?

Начали расспрашивать… А когда поняли:

— Ты дура? Этот извращенец местная звезда, к которому очередь девиц потереьтся — это же Саймон!

Сейчас эта история звучит иначе, но ведь и правда были времена, когда на блюзнайты ходили именно за этим. Причем, и мальчики, и девочки.

Когда я работал барменом, была у меня гостья, которую мы прозвали тётя лошадь.

Началось все так, заходит дама и говори: «Здравствуйте. Лошадь!» — «Одну? Со льдом?» — «Да, без льда.»

После нескольких порций белой лошади: «а дайте еды…»

Никогда не читала меню, иногда читала книжку, говорила о чем-то интересном.

Идеальный гость.

Однажды спросила: «а есть НЕ лошадь?» Выбрала граппу, сказала, что Италии она дешевле апельсинового сока.

Однажды, она пришла с дяденькой. Явно старый друг. Обращались они друг к другу, то на ты, то на вы, но всегда по имени отчеству. Как звали их уже не помню, пусть дядю будут звать Петром Иванычем.

Так вот, она здоровается, наливаю:
— а, Вы что будете
— Он тоже лошадь
— Нет, я хочу…
— Петр Иваныч. Пейте лошадь.
— Ну, нет. Вон там у вас, что? Балантайнс, да?

Беру бутылку и понимаю, что пустая, но что-то плещется. Наливаю – мало. Дядя даже испугался, что я его обмануть хочу, даже рот открыл.

— Подождите, — говорю — сейчас принесу новую.

— Петр Иваныч, я ж Вам говорила: НЕ ВЫЕБЫВА*ТЕСЬ! Пейте лошадь!

Нельзя же писать только про танцы.

Когда-то я жил в маленьком городке, всего полмиллиона человек, в 300 км от Москвы, город, как город, но есть в нем всякие забавные мелочи…

На въездах в город, как везде, стоят стелы с названием: ИВАНОВО. Только И похоже на латинскую U.

Так уж вышло, что многие американские церкви стали селить своих миссионеров в Иваново, из-за цен на недвижимость, одна из задач миссионеров налаживать личные контакты, с ней они справились отменно, так как люди они не глупые, с ними всегда интересно поболтать, а в маленьких городах – это важно. Поэтому очень многие мои знакомые дружили с американцами. Кажется, кому-то из этих миссионеров показалось, что название города на въезде написано латиницей. Каким-то магическим образом эта шутка стала популярна, и многие стали называть город – Убахобо. Эта шутка из серии: «Пектопах» и «Пемохт» – самые частые в Москве надписи

Вот новая шутка: убахобо – это город HEBECT (хебехт)

Город когда-то назывался Иваново-Вознесенск, а еще раньше это были поселок Вознесенск и село Иваново. Так уж вышло, что самые старые и красивые здания были построены на деньги крепостных графа Шереметьева. Те же крепостные построили и владели фабриками и заводами, а еще построили несколько музеев и ВУЗов, или как минимум здания, где расположены некоторые из 11 вузов города.

Иваново самый революционный город, ни одну из улиц после 1991 года не переименовали. Например, монастырь Введения пресвятой богородицы стоит на улице Фридриха Энгельса. Сейчас она стала шереметевским проспектом, без мягкого знака. Может в честь кого-то другого.

Когда гости города выходят из здания вокзала, их очень долго встречала  надпись на крыше дома: «РОДИНА ПЕРВОГО СОВЕТА!». Кажется она уже умерла своей смертью.

Памятник голове (Софьи Перовской) стоит на фоне лозунга: «РОДИНА ПЕРВОГО СОВЕТА!»

Еще один замечательный факт. Революционерку Софью Перовскую в, кажется, 1905 году замочили на ступенях кабака, который принадлежал отцу революционера Фурманова (в честь, которого назван город в Ивановской области). На месте этого кабака, был построен «Дом культуры железных дорожников», в котором я начал заниматься танцами. Ступени ДК ровно на том самом месте, где замочили Перовскую.

На площади Революции, которая является центром города, стоит памятник, в народе прозванный рыбаки или хоккеисты.

Учитывая, что над памятником висит  кукиш, можно понять, что рыбакам не везло.

Эту всю радость должны были поставить в Мордовской ССР, где рабочие могли пойти на стачку босиком и с, простите, мордовскими лицами, в Иваново – это было сложно, холодно и тип лица у людей другой. Так вышло, что мой дядя участвовал в установке этого шедевра.

Когда его установили, оказалось, что мужики смотрят на водочный магаз через дорогу, по этому поводу тоже были народные названия монумента.

Теперь рядом с ним стоит церковь и крест над братской могилой расстрелянных революционеров, атеистов по идее.

Забавный памятничек, в народе называют по-разному: «Баба, знай свое место», «Последний аккорд» или «Памятник гитаристу».

Задумка архитекторов была не плоха. Это памятник героям фронта и тыла, на 50ти летие победы в ВОВ. Но воплощение, как всегда!

Зашел я как-то в гости к подруге, а дверь открыла ее сестра по прозвищу Макашка и говорит: «Хорошо, что ты пришел. А, не хочешь ли погулять?»

Оказалось, что ее приятель по Интернет переписке из штатов, попросил ее прислать фотографии ее родного города. Одной, понятно, идти скучно – вот мы вместе и пошли. Решили, чтобы вернее передать масштаб достопримечательностей, надо чтобы Макашка, ростом метр двадцать в прыжке, должна быть в кадре.

Прогулявшись около двух часов, мы обошли почти весь город. И я заметил, что все снимки вертикальные, когда так держишь старый ФЕД, то рука устает, говорю:

«Что-то у нас все памятники в городе, фалосимволичны?»

А она:

А ты только заметил? Я всегда это знала! В городе же одни ткачихи! Забыл?..

На своем первом мастерклассе в Иваново Ленарт объявил, что Herrang Dance Camp для русских бесплатный, а так же будут скидки на еду. К тому времени я уже разок попробовал покатаься автостопом, и одна барышня предложила поехать вместе.

Любое путешествие автостопом это отдельная история.

Например, в Твери садимся в вазовскую восьмерку, а водитель мне:

— Так! Ты — Митяй? Пристегнись!

— А ты все ПДД соблюдаешь — тогда почему-то редко пристегивались.

— Нет — стекло вчера поменял…

В очередной приезд в Московский Рождественский Лагерь Remy Kouakou попросил купить ему местную сим-карту с дешевым 3g тарифом. Видимо переписываться и болтать по скайпу с Сарой, которая тогда беременна была, кажется.

Микро-сим не было, взяли обычную. Он спрашивает Кевина:

— ты не знаешь как мне ее вставить?

— Ножницы

— Нет, мне же в iPad, там микро!

— Ножницы

— Нет, отсюда я могу ее руками выломать — выламывает сим из упаковки.

— я же сказал ножницы! я же понимаю, что ты не идиот и не стал бы совать кредитку в телефон. Так вот — ножницы. Там на столе лежат.

— Что прямо вырезать?

— да, только чип не поцарапай.

Мемуарчик из ЖЖ (без правок) о том, как я почти два года почти не танцевал и почему.

Небольшое псевдомедицинское отступление. Слабонервным не читать. В феврале 2007 года, мне делали операцию под названием комбинированная флебэктомия.

***

Флебэктомия – это операция, которую делают при варикозном расширении вен, заключается она в удалении тех самых расширенных вен, а так же узловых образований. Узловые образования – это такие “шарики” на венах, обычно под коленками. Варикозное расширение вен или венозная недостаточность – есть нарушение кровообращения в венозной системе нижних конечностей.

Вены несут кровь от периферических тканей к сердцу. В ногах – это движение вверх. В норме такое движение обеспечивается сокращением мышц и венозными клапанами, если работа этих клапанов нарушена, то часть крови двигается обратно – вниз. Из-за этого увеличивается давление в венах, что приводит к их расширению. Дальше – больше, кровь застаивается в нижней части ноги, ухудшается питание кожи, которая чернеет – трофические изменения. Эти самые изменения могут превращаться в язвы. И если это случилось, то либо удалять вены, либо, через несколько лет – ноги.

В 2001 году, когда впервые был в Херранге, я поскользнулся на мокрых досках (на dance banana), потянул связки. Через полгода после этого уже зимой, поскользнулся на льду, снова потянул ногу. После этого ходить было тяжело, что послужило причиной второго падения, на следующий день. Все эти мелочи вызвали венозную недостаточность, которую надо было лечить. Естественно я этого не делал, поскольку она не мешала. Но от отсутствия лечения, варикоз прогрессировал, и в какой-то момент начались трофические изменения кожи. В рождественском лагере 2006 года, во время выступления на Джек-н-джилле с Клавдией, я заметил, что мне больно наступать на ногу. До этого я как-то не обращал на это внимания. А когда вернулся домой, оказалось, что нога не помещается в ботинок, на следующее утро мне было больно ходить. Потерпев недели две все это, я сходил к врачу, который прописал мази и компрессионный трикотаж. Группу, которую мы вели с Волосовой, пришлось закрыть. А летом надо было ложиться на операцию, но я протянул до еще одного рождественского лагеря…

Пока уже тетя Лена Апозъянц не отправила меня к своим знакомым врачам, за что ей большое спасибо.

***

Итак, после рождественского лагеря 2007 я попал на прием к врачу, с которым договорился об операции. Он обещал позвонить за неделю до госпитализации, а сделал это за 2 дня.

14 февраля началось с того, что я слегка опоздав, приехал в начале 10го в больничку на улице Писцовая. Доктор Туманов Андрей Борисович, в меру упитанный дяденька около 40, со светло русой эспаньолкой, сидел в своем кабинете. Я произнес пароль: “… я от доктора Илларионова Игоря Юрьевича, по поводу вен госпитализироваться…”, доктор как родному закричал, что-то нечленораздельно-радостное, а потом добавил уже вразумительно: «Вы, вот видели, сестра от меня вышла? – далее многообещающе – Вы к ней подойдите – она все сделает!!!»

Я подошел, повторил пароль. Она сказала, присядьте и подождите. Я не сразу сообразил (точнее, окончательно до меня дошло это уже в день выписки), что это операционная сестра зовут ее Юля, и постовую сестру тоже Юля зовут, обе весьма приятной внешности. Персонала в отделении вообще минимум, и почти каждый по-своему принял участие в комедии, поэтому позволю себе чуть задержаться на этом.

Хирургов 2 или 3, включая Туманова, который зав отделением, и видимо единственный, кто разбирается в общей хирургии, он один из главных персонажей (доктор Илларионов Игорь Юрьевич, который оперировал меня, приехал только на операцию, и больше не показывался). Анестезиологов двое, но со мной общался только один. Обе операционных сестры участвовали в моей операции, и помогают постовой сестре, если могут.

Итак, все утро 14го я бегал по больнице. То на рентген, ЭКГ или УЗИ, которое мне делает подруга тети Лены Апозъянц, сосватавшая мне доктора Илларионова, то в бухгалтерию, где ошивалась местный психолог, она заинтересовалась городом Иваново почему-то, а потом мы с ней еще и у терапевта в кабинете встретились. Далее я подписываю бумажки, где соглашаюсь на все, и снимаю ответственность с хирургов почти за все. Договор составлен так, что я должен согласиться с возможным инфицированием и любыми изменениями в ходе операции. Тоже холодок по спине, хотя и понятно, что это формальность. Пока я там бегал, зашел в курилку, там сидели сестры и жаловались, что “сегодня” операция поздно, а на завтра еще и вены, а Илларионов раньше 3х не приезжает – по моему взгляду они догадались, что вены – это Я! Операция была назначена на 15 число.

К обеду я все же захожу в палату, я пока один. Забегает зав отделением, и так вкратце сообщает мне мою судьбу на 24 часа. Далее, прошу прощения за интимные подробности, но постовая сестра, Юля, совсем молоденькая девочка, говорит, что с утра надо будет побрить ногу и «область паха», краснея, говорит, что вообще-то это должна делать она, я отказываюсь вежливо, хотя ее предложение мне и казалось интересным. Так же она сообщает, что проведет со мной весьма интимную подготовку к операции, про которую я не знал раньше: кишечник должен быть пустым, вы понимаете, что, вечером при этой подготовке, краснели мы оба…

Утром, дня операции (около 8 утра), я готов повеситься в душе: брить ногу впервые в жизни, девочки, заметьте разницу, бритва Жилет тупиться, в первые 10 минут…

Потом появляется сосед, отличный парень…

Дальше приходит анестезиолог, серьезный такой дядька. Говорит, что общего наркоза не будет. Я уже в панике: у вас никогда не отпускала заморозка в кресле стоматолога? Дяденька успокаивает, что все будет хорошо, дает мне подписать согласие на спинномозговую анестезию. Все знают, что если ударить человека по пояснице, ему может парализовать ноги? Доктор меня успокаивает, что это не страшная штука. Мы репетируем: поза эмбриона, он тыкает пальцем в поясницу 2 раза: «я делаю укол сюда – это обезболивающее (внутримышечно), а потом сюда (уже в позвоночник), но вы уже не почувствуете». После этого быстро на спину и ноги вытянуть. Вроде не страшно – наркоз должен пройти через 4 часа.

Что мы имеем? Очищенный кишечник, запрет есть, пить и даже курить, причем даже каплю, воды нельзя… Доктор Илларионов будет не раньше 2 часов дня. Моего соседа увозят, удалять желчный пузырь, общий наркоз лапароскопия, я его уже только вечером увидел.

Наконец-то, влетает мой доктор. Спрашивает: «Готов?», что ему ответить?

Бинтует здоровую правую ногу эластичным бинтом. Через какое-то время снова залетает, и зовет в перевязочную, где я встаю на кушетку, а он макает ватную палочку в зеленку и обрисовывает мои вены: основную, и все самые вздутые… и ставит загадочные крестики, штук 6 кажется, я так и не понял точно. На вопрос, на сколько опасен наркоз, отвечает уклончиво и философски, что жить с такими венами гораздо опаснее.

После того как доктор снова улетает, я иду в свою палату. Там я собственно раздеваюсь, как мне сказали догола, совсем то есть…

Операционные сестры приходят с каталкой, на которую я ложусь, завернувшись в свое одеяло. Мы едем в операционную. По дороге проезжаем кабинет Туманова, откуда доноситься дикий хохот обоих хирургов, то есть собственно Туманова и Илларионова. Они старые друзья, давно не виделись, соскучились.

В операционной перебираюсь на коротенький столик, к которому, чтобы я поместился вместе с ногами, подкатывают некое подобие сервировочной тележки. На столе, как уже репетировали, я ложусь в позу эмбриона. Анестезиолог тыкает пальцем в мою спину, со словами: “сей час, я сделаю укольчик вот сюда”. Он делает укол рядом с позвоночником, дальше вкалывает что-то куда-то в позвоночник (чего я почти не чувствую), и спрашивает, теплее ли стало ногам, когда я говорю, что уже совсем тепло, он, стараясь делать спокойный вид, помогает мне выпрямиться поскорее. Дальше он объясняет, что ноги сейчас отнимутся окончательно, и чувствительность, вместе со способностью ими шевелить появится часа через 4, а к утру я смогу даже на них встать… звучит зловеще, если добавить слово теоретически, которое неуловимо слышится в контексте. Время без четверти четыре. Анестезиолог, разглядывая зеленое граффити на ноге, говорит, что за полтора часа должны бы управиться, добавляя, что было б здорово, если бы хирурги вообще появились в операционной. Сестра по имени Света уже взрослая дама невысокого роста, из тех людей, которые про все говорят с искренней улыбкой, жалуется, что сын дома голодный помирает. И тут он ей присылает смс: «мама принеси спирта с работы, если сможешь», все понятно ржут! Звонят в ординаторскую, кто-то идет звать врачей, и все уже бьют копытом, кроме меня: я пробую шевелить пальцами, вижу, что они еще шевелятся.

Наконец-то появляются двое в фартуках и с мокрыми руками. Лица как у детей, только что спиздивших варенье или собирающихся это сделать. Как и положено им надевает перчатки сестра, пока Туманов без перчаток, Илларионов просит завязать ему халат сзади. Туманов жалуется, что длины веревочек не хватает: «все потому, что ты мой блин сожрал!!!». Итак, операцию ведет только что прискакавший доктор Илларионов, ассистирует кандидат наук и заведующий отделением Туманов.

Все начинается со слов:

– Андрей Борисыч, раздвиньте-ка ноги!

– Да, запросто…

– Да не свои…

– Тоже могу…

Он берет меня за пятки и я, почти не ощущаю, что он с ними делает, только вижу, что он их двигает. Перед лицом мне устанавливают буквой «Г» изогнутый пруток, здоровую ногу оборачивают пеленкой, еще одну пеленку вешают на пруток, чтоб я не видел, что они там делают, левую ногу обрабатывают спиртом.

Света снова жалуется, что сын помирает с голоду. Туманов удивляется, что, мол, ладно у него совсем кроха, а у Светы взрослый лось. На что света жалуется: «Да он у меня перед полным холодильником с голоду помрет! Вы то сами, небось, и готовить не умеете, вот как женились – так и не умеете!!!» Дальше опять про еду, выясняется, что сестры напекли блинов на масленицу, а Туманов на них обиделся, что ему мало оставили, Игорьюрич решил эту проблему, сожрав то, что есть. Потому-то и задержались – жевал долго.

Весь треп происходит как-то одновременно. Туманов рассказывает анекдот про старого султана, целующего задницы жен со словами: «Все, что могу! Все, что могу!» Света советует не отвлекаться и делать его все, что он может.
– Ах, ну да ты же торопишься: сын в холодильнике помирает…

Света что-то не членораздельно фыркает, но смеется. Ржут все, даже я, только Анестезиолог похож на старшеклассника в детском саду, а во взгляде: “бл*! взрослые же люди, профессора – позор какой…” и меня периодически спрашивает: «как самочувствие?»

По ходу несения всего этого бреда, доктор уже сделал надрез в области паха (самый большой: 2-3см) попросил зажимы, тампоны, крючки (их-то и держал Туманов) и прочее, что-то дергает, что больно внизу живота, и тут такой диалог:

– …дайте щиток….

– ага

– ЧЕГО АГА?! Щиток дай!

– А! вот. А я услышал мочеток – думаю, чего удивляется, мочеточник где-то здесь: ага!

Все ржут, но с осуждением в глазах и голосе. Может, это и не «щиток» было, но что-то похожее.

Света самая маленькая по росту из всех. Кто-то из хирургов:

– Свет нам дайте!

Света фыркает, смеяться и говорить ей тяжело. Анестезиолог ловко двигает бестеневые лампы:

– О! Как здорово, Петр Иваныч – бог света, да Свет!?

– Наверно, вам виднее.

– Свет на голень!!! – и так далее.

Теперь доктор режет где-то под коленкой. Что-то дергает, и это отдается довольно больно в низу живота, как будто оттуда вытаскивают что-то привязанное к внутренним органам. Я так подозреваю, что это та самая вена, которую надо было удалить. Ее так и должны удалять: отрезать сверху и снизу, а потом выдернуть. Мне об этом рассказывали, барышни из мединститута. При этом Туманов приговаривает: “ну, чикотила, просто…”
А Игорь Юрич спрашивает Юлю: «Вам вена не нужна?»

Петр Иваныч, который то поправляет свет, то осведомляется о моем самочувствии, предлагает мне уже поспать, наконец. Я честно пытаюсь – не получается.

Походу операции чикатила режет мою ногу, что-то я чувствую, что-то нет. Туманов шутит: «Хочешь, я тебе еще крестик покажу? Ха не заметил, ой, я тоже потерял. Нет тут где-то, а вот! Я же помню. Хахаха…». Судя по комментариям, кровь льется на пол.

– Петр Иваныч, вы лучше тут не стойте забрызгаю…

– Ой! Ах, блин, не попал – расстроено, как будто снежком не попал в одноклассника.

Зато, попадает на Юлины брюки, которая обещает не стирать их месяц, раз уж Игорь Юрич испачкал, когда еще доведется. Он у них там вместо Аполлона, хотя на вид немного голубоват и очень скромен. Походу действа, выясняют: приедет ли он на 23 февраля, и на 8 марта. Ему прощают пропущенное 14 февраля. Туманов разрешает ему на 23: «смотря по занятости», а вот на 8е!!! «Чтоб был!!!»

Где-то после часа операции врачи чувствуют голод. И думают, кто побежит за «клинским», хотя бы в Макдональд-с или за хот-догами, Света видя усталость Петра Иваныча и нормальность хода операции, предлагает ему пойти отдыхать. Эта идея не может не радовать: «А заодно и за хот-догами, а? Петр Иваныч!??» Он кашляет, что звучит как «иди ка сам!» Туманов тоже кашляет: «А я же крючки держу, не чикатилу же посылать – он вообще гость!!!» Тут рождается идея. В ординаторской «без дела тусуется» врач-проктолог, чьего имени я не помню. Туманов просит ему позвонить, и сказать: «аврально срочно и бегом сюда по лестнице». Петр Иваныч просто дает ему трубку к уху. Бедняга и правда прибежал по лестнице. После чего разворачивается диалог, который я не могу передать, но что-то типа:

– а. э. В такой-то палате катетер поставили?..

– да, но он выпал, и у меня не получается…

– а с клювиком пробовали, с клювиком же легко!!!

И так далее – явный бред. Проктолог подходит к самому столу, заинтересованный происходящим, как интересной партией в шахматы, тока палец не сосет: «Так вы за этим звали так срочно, что бы про катетеры поговорить». Уже у стола почти грызя ногти, произносит, что-то типа «Ой! Бл**…» Туманов: «Да – это вам не геморрой! Хотя, когда я смотрю на Игоря Юрича, мне кажется, что все же ОН!!!» Не часто они, видимо режут вены так долго. Тут ему объясняется политика партии относительно похода в за хот-догами в Макдональд-с: “Ну, или, если совсем не охота идти – пиццу закажи!!! Сориентируйся там. Если ее к 9 привезут, то побежишь за хот-догами!!!” Он исчезает и возвращается, и продолжается разговор про пиццу с катетерами. Когда доктор, режет где-то в районе стопы, и начинает дергать вену, я чувствую, что если не держаться, то со стола он меня за эту вену стащит. Так я и лежу то пеленку-шторку придерживаю, то за стол хватаюсь. Тут эта пеленка-шторка падает, я ее хватать пытаюсь, на резкое движение больного все реагируют, мало ли чего. Я, мол, да вот поправить. Петр Иваныч бережно как сыну одеяло поправляет пеленку: «ничего-ничего, уже не долго осталось», и одновременно с осуждением смотрит на хирургов: «ну не в песочнице же, господа?!» смотрит на Туманова, который меня спрашивает: «Что, страшно смотреть-то??? – А нам т?»

Возможно, были и другие шутки…

Через два с минутами часа после начала операции, окровавленные пеленки покидали на пол. Меня Андрей Борисыч и Петр Иваныч переложили на каталку. Петр Иваныч всю дорогу ругается, что эти двое не пошли ему помогать меня перекладывать на кровать, да еще и соседа моего весом под 150кг, пожалуй, тоже надо бы на кровать, а то в коридоре холодно. Пока везут, я вижу своего папу, на кровать меня с трудом перекатывают и аккуратно укладывают. Сосед мой, кажется уже на кровати лежит, рядом сидит его жена. Мы встречаемся взглядами, говорящими: “ну ни хрена себе!!!”

Залетает, мой доктор. Кладет лед на здоровую ногу, зачем-то, что-то говорит мне и вбежавшей сестре, сообщает, что вставать только через 24 часа, и улетает. Я его больше и не видел. Папа кладет гостинцы, Петр Иваныч говорит, что надо пить воду по чуть-чуть, простую, без газа…

Короче, все расходятся. Как я засыпаю – не помню, утро в полу-коматозе, ногами шевелить могу, но как-то странно Петр Иваныч верен себе: «как самочувствие, ничего не болит?».

К 4м появляется Туманов. Заходит в палату:

– Как дела? Не болит? – нет? Ну, и здорово

– Андрей Борисыч, а перевязывать меня не будут, а ходить мне можно – он уже из дверей:

– а зачем перевязывать? Не болит же!!!! – и уже из коридора – щас перевяжем…

В перевязочной. Смотрю на ногу: сплошной синяк. Туманов: «похоже на чикотилу?» У самого верхнего шва здоровенный синяк, показываю: «ты на ногу посмотри!!!»

После этого мне еще полгода было нельзя танцевать, и я медленно вспоминал, как это делается. Итого выходит, что не танцевал я с начала 2006 по лето 2007. Но, как это ни странно, я продолжал приходить на вечеринки и сидел, продавал билеты…

А в 2007, в сентябре мы с Ксюшей набрали свою первую совместную группу…